История Ирана плетёт свои узлы с горькой иронией. Революция, свергшая монарха во имя свободы от несменяемой власти, сама породила систему, замкнутую на

Но это не взгляд назад в буквальном смысле. Это отчаянный поиск символа, способного разрубить гордиев узел настоящего. Для многих молодых иранцев, выросших под гнётом обязательного хиджаба и революционной морали, имя Резы Пехлеви — не призыв к возвращению роскоши шахского двора. Это призрак другого Ирана: светского, обращённого к миру, где личная вера — частное дело, а не государственный приговор. Он становится знаком разрыва, условным флагом, под которым можно было бы начать трудный путь от — от власти мулл, от идеологического тоталитаризма. Здесь монархия мыслится не как цель, а как болезненное противоядие. Как временный мост через пропасть, который нужно пройти, чтобы просто оказаться на другой стороне, где можно будет наконец свободно решать, что строить дальше. Идеалом видится не трон, а учредительное собрание и свободный референдум, которые этот мост в конце концов разберут. Но этот парадоксальный круг таит в себе другой, более мрачный призрак. Иран помнит 1953 год, когда демократически избранного Моссадыка, национализировавшего нефть, свергли в результате переворота ЦРУ. На его место вернули "удобного" шаха, который впоследствии стал безвольной марионеткой в руках запада. Это глубокая рана в национальной памяти, кровоточащая до сих пор. Поэтому любой разговор о переменах в Иране висит на этом острие. С одной стороны — невыносимость нынешнего гнёта, с другой — леденящий страх, что падение одной несменяемой власти приведёт лишь к установлению другой, быть может, более циничной и продажной. Что освобождение от диктатуры мулл обернётся новой формой зависимости. Иран застрял в трагическом противоречии: чтобы вырваться из теократического тупика, часть общества готова использовать символ прошлого, рискуя при этом угодить в другие исторические ловушки. Это не желание назад. Это отчаянная попытка найти хоть какую-то точку опоры, чтобы сдвинуть с мёртвой точки настоящее, которое длится уже 45 лет. И в этом поиске — вся горечь и вся надежда страны, у которой так долго не было права на нормальный, свободный выбор. Подписаться 🔜 ⚡️ Намус